латиноамериканцы в россии

Смена полушария с точки зрения русских и южноамериканских переселенцев

Что мы знаем о Латинской Америке? Бразилия – карнавал, Аргентина – футбол, Колумбия – наркоторговля, на Кубе – социализм, кажется. Но что можно сказать о людях по ту сторону Земли? Ради этих сведений Атлантику пересекать не нужно: в России живет немало латиноамериканцев – впрочем, как и русских в Латинской Америке. Большое видится на расстоянии, и путешествие на край света часто помогает понять, что собой представляет родная страна.

Они переехали к нам по разным причинам – снимать кино, учиться, или просто – вслед за семьей. Им было странно, холодно, тесно, но они до сих пор здесь. О том, почему, рассказали Пабло, Клаудия и Тимур.

Пабло, 24 года, кинорежиссер, родился в Гватемале, в России 2 года

Я отучился в киношколе Гватемалы, начал работать ассистентом режиссера, наметился карьерный рост, но однажды мой друг Ренато спросил, на что я готов ради учебы заграницей. Я ответил, что на все. И тогда он сказал: «Давай поедем в Россию, туда никто не хочет, там холодно. Там выдают гранты, а их никто не берет».

 

Первое, что меня поразило – эта красотища, когда приземлились в Домодедове: один лес и снег падает. Я и раньше видел снег, но никогда не был в лесу.

Я думал, что русские жесткие. А потом удивился тому, какие они добрые. Нет, бывают, конечно, случаи, когда тебя ругают, ты говоришь: «Не понимаю по-русски», а они кричат еще громче, думают, так лучше поймешь. Еще был случай забавный: мы снимали фильм на одной заброшенной фабрике. Подходит к нам охранник, готовый уже по шее надавать, начинает ругаться. И мы решили спросить, не хочет ли у он у нас сняться, сказали, что он нам по типажу подходит. Он стал стесняться, говорить, что слишком старый. Мы его уговорили, он снялся у нас в фильме, и больше проблем с охраной у нас не было.

Тут дико бухают, здесь огромное количество алкоголя, и главное – дешевого алкоголя. А если я хочу купить фрукты типа лайма (в Гватемале у меня было свое лаймовое дерево) то они выходят намного дороже водки.

Москва делает тебя сильнее. Она помогла мне стать самим собой. Когда ты в таком огромном городе, где тысячи людей идут в метро, ты можешь либо сойти с ума, либо получать всю эту энергию и как-то ею управлять. Что радует – здесь всегда есть чем заняться.

У меня была цель – поступить во ВГИК. И мне сказали: главное, суметь объяснить мастерам свои идеи на интервью. И я пошел учить русский в РУДН. В общаге мне выделили комнату пять на шесть метров, и я там был четвертый. Соседи меня сначала вытурить пытались. У меня не было кровати, мне дали матрас. Можно сказать, что я не существовал, для меня просто не было физического пространства. А я очень ценю пространство и одиночество, а там…общие туалеты, душ без шторки.

Очень ценю русскую литературу. В Гватемале читали только Чехова, Толстого, Достоевского и Есенина, и то только потому, что у нас есть хороший чилийский поэт, который его переводил. Я каждый день читаю на русском, учу стихи (начинает цитировать Бродского). Есть такие слова, который только на русском можно сказать. И я подумал: великий и толстый, ой могучий, русский язык.

Наши страны очень разные по темпу: Москва живая каждый час, а у нас тихий городок, там после семи уже на улицах особо не гуляют. В России очень отчетливо ощущаешь движение времени, все четыре сезона разные, а в Гватемале время плывет неторопливо.

В Гватемале народ веселый: если упадешь на улице, тебе помогут, но обязательно над тобой поржут. В России такого не встречал. В Гватемале и к театру, и вообще искусству относятся не особо серьезно, здесь – совсем другое дело. В России хочется созидать в каждом уголке. Тут столько противоречий, все одновременно происходит: вроде остался след от СССР, но постоянно какое-то влияние из США, Азии. Россия все принимает и переделывает на свой лад. Недавно был в Европе: европейцы все-таки очень закрытые люди. Русские по своей открытости ближе к латиноамериканцам. Но мы такие шутники, а у вас все глубоко, обязательно меланхолия, ностальгия, переживания душевные.

Кстати, кино родилось в России. Не Братья Люмьер его придумали. Настоящее кино придумали такие люди, как Эйзенштейн и Кулешов. Именно в России впервые осознали ценность каждого кадра, появился психологизм..

Клаудия, Аргентина, преподаватель испанского, в России 12 лет, живет в Санкт-Петербурге

Думаю, в моей любви к России на первых порах виноват дедушка-украинец. Поэтому у нас в доме было всегда много книг на русском, мы ели борщ, вареники. Дедушка иногда пел, мы всегда с интересом слушали. Но говорили только на испанском. Правда, не знаю, почему я увлеклась именно Россией, а не Украиной. Серьезно я ей заинтересовалась, когда поступила на международные отношения. Хотелось узнать, что станет с Россией после распада СССР, стала изучать историю, писать работы. Меня заметили и предложили поступить в аспирантуру СПбГУ, я согласилась.

 

Поначалу было трудно: климат, адаптация. Но это не главное, труднее было понять ваши порядки. Друзья открыли мне Россию, объяснили то, что почти невозможно понять, если тут не живешь. Например, ваша очередь – что это? Вот я долго стою, жду. А потом раз – и перерыв 15 минут (изображает, как кассирша с деревянным лицом вешает табличку «перерыв»). А как такое возможно: без десяти семь магазин уже закрыт – он ведь до семи часов. Если такое происходит в Аргентине, люди обычно кричат, ругаются.

Потом потихоньку ко всему этому привыкала, сейчас для меня этого не существует. К тому же, кроме непонятных вещей, я нашла и многое мне близкое. Когда компания сидит за столом три часа и беседует, смеется – это так по-аргентински. В Аргентине, если мне скучно, звоню подруге, говорю: «Через пять минут приду к тебе». Она: «Да-да, приходи». И тут точно так же, я всегда зову свою подругу: «Эй, Нина приходи», и она уже у двери. Или чтобы собрать друзей в баню (которую я ужасно люблю) нам не надо ничего согласовывать, просто взяли да и пошли. Мне кажется, где-нибудь в Германии, такая спонтанность невозможна, там надо сообщить о своем визите заранее. А в России есть эта простота и гостеприимство. И вообще ценность друзей и семьи.

Меня удивил ваш юмор. Я раньше думала, что все русские очень строгие, какие там шутки. А иногда сижу со своими русскими друзьями и не могу нахохотаться. У нас нет столько анекдотов, сколько у вас. Это вообще самое трудное – понимать юмор страны, все же смеются над самими собой. Поэтому когда я понимаю русскую иронию, я считаю себя уже почти русской. Ваш юмор мало похож на наш. Когда я ходила слушать шутки в театр, я удивилась тому, что 90 из 100 шуток были о пьяных людях. У нас в основном смеются над врачами и политиками.

Я вижу, что люди в России за то время сильно изменились. Сейчас многие учатся танцевать танго, фламенко и не спрашивают себя зачем. Просто я хочу танцевать танго, вот и все. Сейчас стало меньше этих зачем, больше делается для удовольствия. Вы стали более свободными и можете выбирать то, что нравится. Если раньше учили испанский, чтобы поступить, то сейчас – чтобы говорить. Сейчас человек приходит в 50 лет учить испанский, ему говорят: «Здорово, добро пожаловать». У нас есть и такие ученики. Русские, кстати, учатся прекрасно, серьезно, упорно, не пропускают занятия. Я когда работала в Институте имени Герцена, сказала ученикам: «Пять получить будет не просто». А они мне сказали, что главное – не оценка, а расширение их кругозора.

Я тоже за это время изменилась. Ну, во-первых, пью водку охотнее, чем ром и текилу (хихикает). Еще я стала спокойной, вообще я очень темпераментная. И у меня появились две привычки, которые не прижились в Аргентине: в доме я теперь всегда снимаю туфли, очень полюбила ходить босиком и утром ем творог со сметаной, йогуртом и медом. Дома творог никто не ест, меня спрашивают, что это вообще за плавленый сыр. И у нас принято по дому ходить в обуви.

Я, конечно, скучаю по семье. Мама постоянно спрашивает, когда я вернусь. А я уже как пять лет каждую зиму повторяю, что это мой последний год в России. Но в июне, когда теплеет, опять говорю, что могу еще годик (смеется). Двадцатиградусный мороз переношу нормально, но вот солнца очень не хватает. Каждую осень чувствую слабость. У вас хорошо, но думаю, пора уже возвращаться.

Тимур , 21 год, родился в Чили, живет в России 5 лет, работает в отеле

В Россию я переехал в 16 лет, потому что в Чили нет бесплатного образования. Нужно было окончить школу и поступить в ВУЗ. Вместе со мной переехали родители: русская мама и папа – чилийский кинорежиссер. И ему тоже здесь лучше: в Чили не развита киноиндустрия. Он долгое время жил в СССР, хорошо знает русский, и в семье мы только на русском говорим. Но, несмотря на это, родным я все-таки считаю испанский.

 

А думаю и говорю я на всех трех языках, с русскими – на русском, с латиносами – на испанском, с англоязычными ребятами – на английском. Вообще, чего я точно не ожидал – это того, что буду с москвичами общаться намного меньше, чем с иностранцами. Когда я поступил в 10 классе в московскую испаноязычную школу, подружился там с аргентинцем и перуанцем, а у них родители в посольстве работают. А если знаешь кого- то из посольства – сразу знаешь и всех остальных. Так у нас собралась компания из детей дипломатов, которая обрастала новыми людьми всегда случайно: то в баре, то в одном вагоне метро услышим знакомую речь – и сразу «Hola!», подходим обниматься. В Латинской Америке мы все очень похожи, разницы между чилийцем и, к примеру, колумбийцем почти нет, такая единая латиноамериканская братия.

В России ощущаешь какую-то общую волну негатива, в основном на улицах, в магазинах. Это не стереотип, к тебе правда относятся недоброжелательно, пока вы незнакомы. В Чили, наоборот, после второй встречи тебя могут обнять, как лучшего друга. Но за что я люблю русских, так это за то, что они умеют дружить. И еще вы более искренние. Скажете, если что-то будет не так. Чилийцы хоть и легкие в общении, но могут сделать подлянку, говорить за спиной.

Свою «полукровность» я умело использую. В Чили я, если хотел выпендриться, часто говорил, что я русский. Нравится мне чем-то выделяться, быть вроде своим, а вроде и нет. А здесь эта фишка прокатывает еще лучше: если пойти в бар и сказать, что я чилиец, спрос со стороны девушек обеспечен. Единственное – трудновато говорить по-русски с акцентом. Я пробовал и понял, что ужасно звучит (смеется), теперь стараюсь просто на английском говорить, испанский мало кто знает. Это просто веселая игра, возможность просто побыть кем-то другим; а как забавно, когда все умиляются, когда ты силишься выговорить русское слово: «Дэвушки, можно с вами познакомица?».

Русские девушки отличаются от латиноамериканок. Они выглядят так наивно, как будто их нужно защитить. Но у них большой интерес к деньгам, они во всем ищут выгоду. Здесь у мужика с деньгами будут бабы всегда. Помню, как в бар пришел англичанин и угощал всех дорогим виски. Так его женщины сами обступили.

Но я бы не сказал, что русские доступные. Наоборот, с латиноамериканками дело может пойти гораздо быстрее, после знакомства могут сразу отдаться. Они свободней от условностей: цветы, свидания, ухаживания – это все для них необязательно. Для латиноамериканки главное, чтобы ты ее любил. И просто какое-то внимание, необязательно материальное.

Когда ты сюда приезжаешь, надо знать, что будет трудно. Экономить в Москве невозможно, только разве что есть «Ролтон». Мне легче, чем другим иностранцам: у меня двойное гражданство, а с русским паспортом многое можно. На работу берут без проблем. Сейчас работаю в отеле: отвечаю на звонки, заполняю анкеты.

В Москве все в движении, мне это очень нравится, хоть и устаю от этого. Здесь есть абсолютно все. Все, что в голову взбредет, какие угодно курсы, уроки – все можно найти. И с транспортом тут хорошо, в отличие от Сантьяго: на метро можно доехать в любую точку города.

Из России я точно уеду. Холодно здесь. И мне не хватает покоя и пространства. Хочется отдыхать ото всех, а дачи тут у меня нет, в квартире тесновато. В Чили у нас был целый дом с передней и задней лужайкой, мы там барбекю делали. А еще каждые выходные нас собиралось вдоль всего берега реки человек 500, все вместе тусовались. Тут можем на шашлыки пойти, но это совсем не то. Но и в Чили я не вернусь. Если только на пенсии уже. Там мало возможностей. Может, в Швецию поеду… Нет, там холодно.

Перебравшись на другой материк, все они проверили свои отношения с Россией на прочность. И неизбежно мимикрировали под окружающую среду – кому-то это далось легче, кому-то труднее. О том, как это было, рассказали Елена, Вера и Аркадий.

Елена, 30 лет, бухгалтер, переехала из Петербурга в Доминикану 2 года назад

Я никогда не считала, что из России «надо валить». Но, поскольку сама за границей ни разу не была и сравнивать было не с чем, оставалось только хвалить своё болото. «Болото», кстати, было очень даже ничего – большая квартира в Петербурге, родные люди. Для денег – работа финансистом, для души – участие в творческих проектах. А тут приходит друг и сообщает, что в доминиканскую турфирму срочно бухгалтер нужен и он меня уже порекомендовал.

Так и поехала – с мыслью, что всего лишь на полгода. Пустое место в чемодане заполнила селёдкой, чаем, шоколадными конфетами и цитрамоном по просьбе приглашающей стороны. В Доминикане меня грузные тетки из бухгалтерии сперва напугали рассказами о головорезах и наказали гулять одной только по пляжу. Но через месяц мне стало скучно, и я очень далеко куда-то забрела, без денег, чтобы по дороге не потратить. Спохватилась, когда начало темнеть. Остановился местный парень на мотоцикле, что-то сказал. Показала ему жестами, чтобы ехал дальше. Меня всё-таки тётки запугали. Да и всё равно я по-испански три слова знаю: «вход», «выход» и «пиво» — в данной ситуации вряд ли помогут изъясниться. Сразу же другой остановился и по-английски предложил подвезти. Выглядел он доброжелательно и английский знает, можно договориться. Села. Как называется резиденция, в которой живу, — не помню. «Давно здесь?» — «Пять недель». «Откуда?» — «Из России…»

Так в моей жизни появился человек, который первым показал мне Доминикану – не туристическую с её отелями и не русско-эмигрантскую с трёхэтажными домами, а настоящую: деревеньки с окнами без стёкол и босоногими детишками во дворах, пастбища коров, петушиные бои, дикие пляжи без туристов, местный фрукт лемонсийо, бильярдную по 10 песо за партию. Это он научил меня танцевать бачату и вывел «в свет». В общем, началась совсем другая жизнь. И ходить, оказывается, везде можно, и башку никто отрезать не спешит, как тётки наобещали.

Впоследствии появились и русские. Но было уже поздно: я окончательно заделалась завсегдатаем доминиканской тусовки, куда русские не ходят по причине «фу, там одни чёрные» (зачем при таком раскладе было уезжать из России – я так и не поняла). На третьем месяце моего пребывания здесь город Баваро, в котором живу, стал напоминать район Питера, где стояла наша студенческая общага: нельзя пройти и пяти минут, ни с кем не поздоровавшись. Русский, английский и минимум изученного за это время испанского смешались в кучу и стали выскакивать из меня в произвольном порядке. До сих пор не придумала, как с этим справиться и заставить себя говорить всегда на нужном собеседнику языке. На днях вздумала помолиться и с секунду соображала, на каком языке следует обращаться к богу.

На четвёртом месяце я осознала, что влюбилась в эту страну. Звонила своим доминиканским друзьям и кричала в трубку, что их страна безумно прекрасна. А русские друзья тем временем меняли колесо машины, хлопали на себе комаров и недоумённо косились на меня.

Потом решила, что хочу независимости и дороги – купила себе скутер. Раз уж на пятом месяце не уехала, имеет смысл задержаться в стране, которую едва успела полюбить, чуть подольше, чем на изначально запланированные полгода.

Так начался новый этап: «куда хочу, туда качу». К шестому месяцу в ночных клубах ди-джеи выучили мои любимые песни и теперь ставят их, завидев меня на танцполе. А в бильярдной, если меня нет, все интересуются: «А где русита?».

Пришло ощущение, что я звезда и всё могу. А работа – да ну её, при первом удобном случае найду новую. Да, без документов и с недоученным языком. Да, говорят, непросто. И поняла, что хочу всеми правдами и неправдами остаться здесь если не навсегда, то хотя бы на несколько лет (сегодня посмотрела цены на съёмное жильё в Питере – а может, всё-таки и навсегда). Решила, чем хочу заниматься, нарисовала себе подобие бизнес-плана. Думаю, всё получится. А пока – работаю себе бухгалтером в русском сувенирном магазине, а на досуге танцую бачату до потери пульса.

Вера, родилась в Перми, живет в Чили

Навсегда из России я и не уезжала. Я в путешествии. Дольше года без России не могу, и начинаю тосковать, если не получается приехать. Слишком дороги мне тишина над Камой, холодный прозрачный воздух, кленовые листья, электрички в пригороды, фестиваль «Пилорама» в Перми. Мне бы хотелось объехать всю Южную и Северную Америку. Но мне также нравится подолгу жить в новых местах, врастать в них, поэтому я оседаю на какое-то время. Чтобы по субботам, например, ходить на одну и ту же ферию, (небольшой рынок с фруктами, овощами, рыбой), зная, где клубника дешевле, а где арбузы лучше брать. Не спеша, в радость учить язык. Есть местную еду, угощать борщом знакомых.

 

Так далеко, на другой конец земли, никого просто так не заносит. Сюда едут работать или выходить замуж. Мне казалось, я уникальная сумасшедшая, приехала одна, практически без денег, да еще и не замуж. А недавно я познакомилась с ребятами, которые для того чтобы уехать путешествовать, просто взяли и продали квартиру в Подмосковье. И тут я поняла, что меня лихо переплюнули.

Во время поездок в другие города, знакомлюсь с местными через всемирные сети гостеприимства, такие как couchsurfing.org или helpx.net. Это помогает найти интересного собеседника или вписку в новом городе, попрактиковать испанский.

Из самых ярких впечатлений от Чили – звездное небо в пустыне Атакама и клубника по 50 рублей за килограмм в январе в Сантьяго. В Аргентине я впервые гладила лам и попала в снежный завал в Андах. В Чили я впервые ощутила темблор. Темблор – это небольшой толчок, мини-землетрясение. Думала, будет весело, а было страшно. Но чилийцы не особо обращают на это внимание. Тут даже есть коктейль «Терремото» (В переводе с испанского – землетрясение). Относятся философски к некоторым вещам, а по поводу незначительных и вовсе не парятся. Эту черту я бы переняла.

Я подрабатываю в массовке, пишу тексты, пишу в стол, иногда рисую (аквагрим). Зарабатываю немного, но делаю только то, что мне интересно. Возможно, завтра мне нечего будет есть, но я чувствую себя счастливым человеком. Я выбираю, что мне делать и как мне думать. Чего я ищу? А ничего не ищу. Просто изо всех сил пытаюсь жить своей жизнью. И люблю путешествия, новые дороги. А все дороги, как известно, в конечном счете ведут к себе.

Аркадий, 30 лет, программист, родился в Петербурге, живет в Эквадоре

В Питере холодно и уныло. Сначала я думал про юг РФ и Украины, но расходы выходили все равно немалые, а раз так – поехать куда подальше было бы интереснее.

 

Тут я вспомнил про Эквадор, пару лет здесь были с женой, нам понравилось. Здесь простая иммиграционная политика (мне как фрилансеру без официальной работы это было важно), хороший климат (не жарко и не холодно весь год), ну и стоимость жизни: аренда, еда, одежда, медицина – все довольно дешево обходится. Вот так взял жену с котом и уехал.

С работой здесь у меня проблем нет. Ведь я интроверт, с большинством заказчиков и в России-то не встречался – все в сети. Единственное, что реально мешает – разница в часовых поясах. И то когда как: например, программировать очень удобно, когда никто не отвлекает. Кстати, своей интровертностью выделяюсь, так сказать, сильно. Даже немного пугаюсь, когда ко мне новые знакомые сразу обниматься бросаются. Но местные друзья уже появились, хоть испанский я никогда не учил.

В Эквадоре мне комфортнее во всех отношениях: дом больше, гулять проще (одеваться долго не надо), овощи-фрукты свежие круглый год. На океан час лету, если вдруг захочется. Цикл день-ночь стабильный – с 6 до 18, а не как в Питере. Доступное такси.

Если вкратце — в Латине примерно такое же раздолбайство, как в России, но нет вот этого принципа «главное не попадаться». То есть все раздолбайничают и всех это устраивает. Поэтому русские, пытающиеся тут делать бизнес, очень страдают. До разрухи, как ни странно, не доходит. Видимо, ответственности остальных хватает. А раздолбаи не мешают работать, по крайней мере. Эквадорцы не напрягаются и постоянно довольные, как в любой теплой стране, где не надо рваться на британский флаг, чтобы не помереть зимой с голоду. Это, пожалуй, главный плюс и главный минус.

В Россию жить я точно не вернусь. Холодно, дорого, идиотизма больше. Денег много, и на них много чего купили, но суть не изменилась. Мы, кажется, катимся обратно к Советам. Я почти не застал то время, но по рассказам родителей кое-что знаю. Я, конечно, не буквально говорю. Но милитаризованное государство с четким разделением на элиту и «простой народ» точно уже есть, и перемен к лучшему в ближайшее время не будет

Так что по России я не скучаю. По друзьям, которые там остались – да, бывает. Но в любом случае пришлось бы «всех бросить», даже если в соседний город ехать. Почему-то люди очень тяжелы на подъем, и я тоже, поэтому все еще удивляюсь, как отважился переехать. А вообще что такое «скучать по России»? Был в апреле в гостях – меня сразу же обхамили, в аэропорту прямо, тут уж не до скуки. Можно говорить, что это только мелочи, которые портят общую картину. Но нет никакой «общей картины», все состоит из этих мелочей. Все любят говорить о душевности русских. Эту душевность придумали люди, никогда не общавшиеся с иностранцами.

Пока здесь живу, изменений в себе особо не замечаю, разве что перестал торопиться и сторониться людей, местные адекватнее и приветливее. Я в Питере сидел дома и работал, сижу дома и работаю здесь, почему что-то должно глобально меняться?

Разве что улыбаюсь людям на улице, но только потому, что они делают то же самое. В Питере очень быстро обратно включается режим ворчливого кота, так что это не перемены, а просто адаптация.

Источник: chaskor.ru

0

Похожие статьи:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *